Реклама на сайте.

motorhead articles...

Дорожная лихорадка (отрывки).

Автобиография Лемми Килмистера (с участием Дженис Гарза)

White Line Fever

 

перевод с английского:
© Шатохин А.И., Бравый Д.В. 2004

 

Эта книга посвящается Сюзан Беннет, которая,
возможно, была той единственной.


ПРОЛОГ

 

Я был рождён Яном Фрэзером Килмистером (Ian Fraser Kilmister) в сочельник 1945 года, на пять недель раньше срока, с красивыми золотистыми волосами, которые, к сожалению моей матери, выпали пять дней спустя. У меня не было ни ногтей, ни бровей, и я весь был ярко красный. Самое раннее моё воспоминание, это то, что я кричу. По какой причине, не знаю; вероятно, обычный детский крик, а, может, я уже репетировал. Я всегда был тем, что называется 'из молодых, да ранних'.

Мой отец не был рад моему появлению на свет. Вы можете сказать, и я вполне это допускаю, что не сам факт моего рождения повлиял на отца - он ведь ушёл три месяца спустя. Наверное, это выпавшие волосы; он подумал, что я заразился от него.

Во время войны мой отец был священником Королевских ВВС, а моя мать была очень симпатичным молодым библиотекарем и ничего не знала о двуличности духовенства. Я имею в виду учение о том, что Мессия был отпрыском жены бродяги (к тому же девственницы) и духа. И это - достаточное основание для всемирной религии? Сомневаюсь. Полагаю, что если Иосиф поверил в это, его место - в хлеву.

Как бы то ни было, я действительно не тосковал без моего отца, потому что даже не помнил его. К тому же мои мама и бабушка избаловали меня до крайности.

Я встретил его двадцать пять лет спустя, в пиццерии на Эрлс Корт Роуд (Earls Court Road), когда в нём, видимо, проснулась совесть и он возжелал 'помочь мне'. Мы с мамой прикинули: 'А не вытрясти ли нам малость деньжат из этого сукиного сына?'. Так что я-таки приплёлся туда на встречу с раскаявшимся гадом - я подозревал, что зря, и был прав.

Я узнал его сразу, несмотря на то, что по сравнению со мной он выглядел маленьким. Передо мной сидел маленький негодяй в очках и с лысиной во всю голову.

Думаю, ему было страшно неудобно - бросить в своё время того, кому ты был кормильцем, и затем не объявляться в течение двадцати пяти лет... неудобно, конечно же. Но гораздо неудобнее было моей матери в одиночку поднимать меня, а также содержать мою бабушку!

Итак, он сказал: 'Хоть я и недостойный отец, но хотел бы как-то искупить свою вину и помочь тебе'. Ха!

Я сказал: 'Хорошо, я облегчу тебе задачу. Я играю в рок-н-ролльной группе и мне нужна кое-какая аппаратура' - усилок у нас снова сгорел - 'так что, если ты купишь мне усилитель и пару кабинетов, будем считать, что долг погашен, окей?'

Возникла пауза. 'О-о', - сказал он.

Ситуация разыгрывалась явно не по его сценарию.

- Музыкальный бизнес крайне сомнителен, - сказал он. (Он, конечно, был превосходным пианистом и в своё время объездил весь мир!)

- Да, - сказал я, - я знаю, но этим я зарабатываю на жизнь. (Ложь. По крайней мере, в то время!)………


ГЛАВА ПЕРВАЯ

Козерог (Capricorn)

 

Я родился в Сток-он-Тренте, на западе Центральной Англии. Сток составляют примерно 6 городов, теснящихся вместе. Барслем (Burslem) был самым грязным, так что я просто не мог здесь не родиться. Этот район называется Potteries (Глиняная посуда), и вся округа была черна от шлака каменного угля, который жгли в печах для производства различных керамических изделий, в том числе знаменитого веджвудского фарфора. Мерзкие кучи шлака усеивали весь ландшафт, куда бы вы ни взглянули, а воздух был грязен от печного дыма.

К тому времени, когда нас бросил мой заблудший папаша, мы, мама, бабушка и я, переехали в Ньюкасл. Newcastle-under-Lyme (Новый Замок Под Песком, вот так), находится недалеко от Стока. Здесь мы жили, пока мне не исполнилось полгода, а потом переехали в Мэйдли (Madeley), в довольно милую деревеньку по соседству. Мы жили на берегу большого пруда – почти озера, – где водились лебеди. Это было красиво, обычно в таких местах живёт элита.

Моя мама с большим трудом пыталась прокормить нас. Сначала она работала медсестрой в туберкулезном диспансере, это была просто ужасная работа, потому что тогда это было сродни работе в палате смертельно больных раком, – так что она, в общем, просто приглядывала за пациентами. И она видела малышей, родившихся в этом туберкулезном диспансере, – должно быть, это действительно было ужасное зрелище. Туберкулез странным образом влияет на хромосомы: дети рождались с какими-то рудиментарными перьями на теле, а один малыш родился с чешуей вместо кожи. В конце концов, она ушла с этой работы и служила библиотекарем, а потом какое-то время вообще не работала. Я не совсем понимал те трудные обстоятельства, в которых она находилась, и был уверен, что с нами все в порядке. Позже она работала за стойкой бара, но это было уже после того, как он вышла замуж за моего отчима.

Я с самого начала столкнулся с проблемами в школе. У меня не было абсолютно никакого взаимопонимания с учителями: они хотели, чтобы я учился, а я учиться не желал. В математике я всегда был полным бездарем. Пробовать научить меня алгебре - всё равно, что говорить со мной на суахили, так что я сразу забросил это дело. Я понял, что не собираюсь становиться математиком, поэтому могу послать всех куда подальше. Я постоянно прогуливал уроки, буквально с самого первого дня в школе.

Я ясно помню первый эпизод моей непростой школьной жизни, это было в начальной школе. Эта глупая женщина хотела научить мальчиков вязанию; не иначе, она была феминисткой. Должно быть, мне было лет семь, так что я не видел в этом никакого смысла. К тому же эта дама была настоящим животным, – ей доставляло удовольствие избивать детей. Я не стал бы вязать, это считалось девчачьим занятием. Мы не могли казаться неженками, понимаете. Феминизация тогда не так была распространена, как сейчас. Я сказал ей, что не стану этого делать, и она меня ударила. Затем я снова ответил ей отказом, и через какое-то время она перестала лупить меня.

Хотя, если честно, я считаю, что телесные наказания в школе непослушному ребёнку идут только на пользу – если, конечно, его не лупят незаслуженно, а лишь за дело. Это, несомненно, сделает его лучше, если только он не чертовски затерроризирован учителем. Я получал нагоняи регулярно: меня били рейсшиной, которая висела рядом с классной доской. Учитель вставал за нашими спинами, и бил этой линейкой нам по затылкам. Позднее учитель физики бил нас ножкой от стула из кабинета химии. Забавно, но я ни разу не получал этой ножкой, потому что знал физику на зубок. Вот таким образом, до самого моего окончания школы, достигалось, так сказать, взаимопонимание. ……..


ГЛАВА ВТОРАЯ

Быстрый и свободный (Fast and loose)

 

Я нуждался в компаньоне, и он тут же нашёлся, - парень по имени Минг; так звали императора в фильме 'Флэш Гордон'. У Минга были длинные волосы и длинные, упавшие духом усы. Мы начали болтаться по кафе и танцплощадкам, снимать чужих девчонок и нагонять на всех ужас.

Очень быстро нам показалось, что мы должны принимать наркотики (о которых до того ничего не знали), так что мы связались с моим другом еще со времен Англси, с Робби Уотсоном из Beaumaris (помимо него, местечко было также известно своим хорошо сохранившимся замком). Робби жил в Манчестере и у него были очень длинные волосы, что для нас было важно тогда. Мы начали покуривать травку, а потом, однажды ночью, в 'Венеции', кафе в Ландудно, Роб дал мне ампулу 'спида' - метиламфетамина гидрохлорида - с черепушкой и перекрещенными костями на ней. Это дело нужно было принимать внутривенно.

Я никогда не любил что бы то ни было вкалывать себе, и до сих пор не люблю. Это затягивает. Я видел, до чего могут дойти люди из-за иглы. Роб сидел на игле и настойчиво советовал мне попробовать. Но я добавил наркотик в чашку с чем-то – с шоколадом, помнится, - и выпил.

В том кафе за стойкой стояла совсем зелёная девчонка, и я после этого часов пять безостановочно втирал ей что-то. Временами поворачивался к Робби заявить, что меня не цепляет, и снова донимал несчастную, которая была уже в каком-то алфавитном шоке от моего бормотания - а мне было по кайфу, я чувствовал себя, понимаешь, Королем Мира! Никаких проблем! (Кстати, Робби Уотсон, который долго был моим лучшим другом, и отличался блестящим, с ледяным сарказмом, чувством юмора, умер в 20 лет; игла - это слишком серьёзно. Есть ещё вопросы?) Но вернемся ко мне и Мингу, или к Мингу и ко мне!

Мне было шестнадцать, когда мы с Мингом уехали из Уэльса и направились на восток, в Манчестер. Вообще-то мы преследовали пару девчонок, с которыми познакомились, когда они были на каникулах в Колвин Бэй (Colwyn Bay). Мы собирались жениться на них и прочая чушь. Конечно, все закончилось постелью, как обычно. Могу вам гарантировать - они только выиграли оттого, что мы не женились на них.

Я не помню, как звали подружку Минга, но мою звали Кэти. Она была замечательной девчонкой в свои пятнадцать лет; любопытные, восторженные пятнадцать. И вот, когда они вернулись в Стокпорт (Stockport), Минг и я приехали к ним. Мы сняли квартиру на Итон Мур роуд (Heaton Moor Road), и знакомились с разными людьми, и если им негде было остановиться, мы позволяли им спать на полу, на диване или еще где-нибудь, и через месяц в одной комнате уже ютилось 36 человек! Я запомнил только Моисея (на которого он был очень похож, если верить всем этим фильмам Чарлтона Хестона (Charlton Heston)). Потом Кэти забеременела..., она, конечно, была замечательной, но ей тоже было всего пятнадцать, – это, между прочим, статья! Ее отец писал письма моему отчиму, в которых называл меня ссыльным Уэльсским битником. Вдвоём они подготовили одно из 'удобных' решений, и ребенок, Скен, был усыновлен при рождении. Я помню, как Кэти сдавала школьные экзамены прямо в роддоме, и я навещал ее. Она очень располнела, и обычно я вываливался из автобуса и со смехом кричал – 'Привет, толстуха!' И она тоже задорно смеялась. Она была потрясающей девчонкой, моей первой любовью. С тех пор я больше не видел Кэти, не знаю почему. Интересно, что она связалась со мной два или три года тому назад, как раз во время работы над этой книгой... Она сказала, что нашла Скена, но я не стану вдаваться здесь в подробности – пускай у него будет своя жизнь.

Что касается нашей жилищной ситуации, мы (и эти тридцать шесть соседей по комнате) конечно же, быстро оказались на улице, – наверное, домовладелец задался ……


ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Соблазн (Jailbait)

 

Впервые я увидел Reverend Black & Rocking Vicars в Манчестерском клубе 'Оазис'. 'Оазис' был местом, где играли все успешные рок-группы. Я сразу обратил своё внимание на Vicars. У барабанщика было две бочки - это я видел впервые, и он сидел впереди. На них были финские национальные костюмы: ботинки с оленьим мехом, белые брюки со шнурованной ширинкой, лапландские рубашки и воротнички священников. Я решил, что это классно, знаете ли. Они играли чрезвычайно громко и вдребезги раздолбали всю свою аппаратуру. Это тоже было очень круто. И у них были длинные волосы.

Дело в том, что барабанщик в Motown Sect добивался того, чтобы мы все подстриглись. Как-то мы ходили в 'Оазис' на Who и он восторгался: 'Как классно они выглядят с короткими причёсками, не так ли?'. Да ну на хрен! Я не собирался подстригаться. И оказался в группе последним с длинными волосами. Остальные все подстриглись. И вообще, отношения с парнями в группе у меня портились всё больше и больше. Наконец, я снова увидел Rocking Vicars в Оазисе, они выглядели просто превосходно, и я немного прозондировал почву. Оказалось, что они хотят распрощаться со своим гитаристом, так что я не выпускал их из поля зрения.

В тот вечер, когда я прослушивался для Rocking Vicars, я разбил свою первую гитару. У меня никогда не получалось играть соло, я и до сих пор не могу этого. Но я заморочил их, очень быстро елозя пальцами по всему грифу. В конце-концов я вскочил на фортепьяно. Оно грохнулось на пол, я свалился и разом уничтожил всё своё гитарное имущество. Вообще-то это говорит о многом. За все эти годы я был должен бы разбить множество гитар, но не разбил, потому что долгое время имел всего одну гитару. С другой стороны, если бы разбивал, у меня всё равно появлялись бы новые. Получается - был бы более обеспечен.

Vicars тут же наняли меня, и я был с ними более двух лет, с 1965 до 1967. В группе была гитара, с которой они ездили на концерты, Fender Jazzmaster. Разбитый мной инструмент был Telecaster - я как раз выменял его на свой Gibson 330 - и я переставил гриф Телека на корпус Jazzmaster. Получилась замечательная гитара, и я играл на ней всё моё время с Vicars. Когда я уходил, пришлось вернуть им корпус Джаза - жаль, но что поделаешь?

Вокалист, Гарри Фини (Harry Feeney), был известен как Преподобный Блэк (Reverend Black). Он здорово походил на Питера Нуна (Peter Noone) из Herman’s Hermits. У него была привычка во время пения показывать 'автомобильные дворники' - знаете, махал в воздухе туда-сюда указательными пальцами. Но он был хороший фронтмен, и девчонки обожали его.

Басист Пит вскоре ушёл, и его заменил Стив Моррис (Steve Morris), или Моггси (Moggsy). Он был очень скупым человеком, эта черта досталась ему от отца. Я не забуду, как однажды был у него дома. Я поднимался по лестнице в туалет, а его отец кричал мне снизу: 'Используй только четыре листа!'. Скрудж в городе!, понимаешь.

У нас некоторое время был гитарист по имени Кен, который имел Мини-Купер, гоночную модель. Он с неё пылинки сдувал. Но никак не мог купить шины с металлокордом, которые было очень трудно достать. Однажды на дороге другой Мини-Купер пролетел мимо него, как камень из пращи. И за следующим поворотом Кен увидел эту тачку в стороне от дороги, вверх тормашками, всю разбитую, с еще вертящимися колесами, и водителя, висящего из неё, в крови и без сознания. И Кен тут же подумал, 'Оба-на! Он же в отключке, верно?', затем отвинтил эти чёртовы колеса, отвёз на ферму и спрятал в стоге сена. Потом вызвал полицию и вернулся к повороту, и этот полицейский стоял там и говорил: 'Гляди-ка, какой-то ублюдок успел украсть колёса!' А Кен рядом поддакивал: 'Да, бывают же такие козлы!' Вот такими людьми и были Rocking Vicars….


ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Столица (Metropolis)

 

Я ушел из Rocking Vicars, рассчитывая, что сразу же стану звездой. Мне виделось заманчивое будущее, в котором великое множество женщин стремится овладеть мной и позаниматься моей морковкой – ну, вы понимаете, - и всё в таком духе. Конечно, на деле получилось не совсем так.

Когда я посетил в Лондон в первый раз, я прожил там около месяца, – после того самого пробуждения на диване мамы Рона Вуда. Я тогда остановился у своего друга по имени Мэрфи, которого знал ещё по Блэкпулу. Он был малоизвестным ирландским фольк-певцом, братом-ночлежником. Яркий персонаж. У нас было двое знакомых голубых портных, которые шили нам всю одежду - они измерили бы внутреннюю поверхность вашей ноги раза четыре или пять. Мэрф им нравился, и он периодически тусовался с ними. Он с ними не трахался, - по крайней мере, я так не думаю. Но они сшили ему костюм Бэтмена, с капюшоном и крыльями летучей мыши от рук до талии. Он собирался прыгнуть с блэкпульской Башни, такой рекламный трюк, типа.

Блэкпульская Башня похожа на Эйфелеву, только размером в четыре раза меньше. Всё равно, если подумать, - слишком высока для таких полётов. Но Мэрф нарядился в свой бэтменский костюм, мы пришли с ним к Башне и направились прямо к старикашке за билетной кассой.

- Привет! - объявляет Мэрф. - Я – Мэрф, Человек - Летучая мышь! Пропусти меня!

- Зачем? - флегматично спрашивает билетер.

- Я собираюсь прыгнуть с башни! - заявляет Мэрф.

- Не прыгнешь.

- А вот и прыгну! - наседает Мэрф.

- Не прыгнешь.

- Прочь с дороги! - требует этот мутант с крыльями.

- Вот что я скажу тебе, приятель, - говорит ему старикашка, - Давай мне фунт и прыгай себе на здоровье, и если прыгнешь, я верну тебе твой фунт. Согласен?

Он не дал прославиться бедному Мэрфу, лишил, понимаешь, единственного шанса стать известным. В общем, когда я в тот раз решил двинуть на Лондон, Мэрф уже был там. Он жил в ужасной квартире, настоящей крысиной дыре, на Санбэри-он-Тэмз (Sunbury-on-Thames). Впрочем, могло быть и хуже. Кроме него, в четырёх или пяти комнатах жило еще человек двадцать бродяг, и не было никакой горячей воды. А у меня - ни жратвы, ни денег. Мы решили сколотить группу, я, Мэрф и барабанщик Роджер, - причём барабанов у него не было - он играл на диванных подушках! Очень быстро мое терпение лопнуло, и я направился на север. Как-то утром я обнаружил себя, сидящим на пляже в Саут-Шилдсе (South Shields) и выковыривающим своей расческой холодные печеные бобы из банки. И я подумал: 'Ну что это за жизнь у меня такая', и вернулся домой немного подкормиться. С тех пор я не видел Мэрфа лет тридцать, а когда встретился с ним, было приятно узнать, что он пережил все эти годы в относительно здравом уме и памяти (по крайней мере, он помнил все, что было после 60-х). Теперь он писатель; при встрече он подарил мне свой роман. Когда я найду время прочитать его, обязательно выскажу вам свое мнение!

Вскоре после того, как я вернулся домой, Birds выступали в Нортвиче (Northwich), около Манчестера, так что я поехал вместе с ними опять в Лондон. Добравшись туда, я позвонил своему единственному знакомому в Лондоне (помимо Джона Лорда!) - Нэвиллу Честерсу (Neville Chesters). Он к тому времени уже поработал роуди у Who и Merseybeats. Я спросил, можно ли переночевать у него, и он сказал, - приходи. В то время Нэвилл работал на группу Jimi Hendrix Experience, и жил на одной квартире с Ноэлом Реддингом …..


ГЛАВА ПЯТАЯ

Наркоман (Speedfreek)

 

Мой союз с Hawkwind начался с Дикмика (Dikmik). 'Инструмент', на котором он играл в группе, представлял из себя маленькую коробку с двумя кнопками на лицевой панели. Это называлось кольцевым модулятором, но фактически это был звуковой генератор с диапазоном, превышающим возможности человеческого уха. Если частоту сигнала до предела повысить, это вызовет потерю равновесия и рвоту; если понизить – можно наложить в штаны. Этим хитрым изобретением можно было довести людей до эпилепсии. Находясь на сцене, Дикмик мог выбрать какого-нибудь впечатлительного зрителя. Когда мы играли с ним в Hawkwind, я подходил к нему и спрашивал: 'Ну что, нашёл кандидата?'. Он говорил: 'Да, вон тот парень. Видишь?'. Он крутил регулятор - вззз-зззз - и парень начинал спотыкаться. Звук может творить чудеса. Хотя, конечно, мы никогда не были уверены, творит все эти чудеса звуковой генератор или это происходит, потому что перед концертом мы нашпиговали нашу еду кислотой. Но, как обычно, я опережаю события.

Так или иначе, именно благодаря Дикмику я попал в Hawkwind. Он активно тусовался, искал 'спид' и, конечно же, наткнулся на меня. Я жил с одной девочкой в какой-то дыре на Глочестер-роуд (Gloucester Road) в Лондоне, и она столкнулась с ним. 'О, у меня есть друг, который сидит на колесах' - сказала она. Он зашел к нам, и мы обнаружили, что нам обоим интересно, сколь долго можно без остановки пичкать человеческое тело наркотиками. И мы устроили эксперимент, который закончился недели через три, из которых мы спали всего часа два. Он хотел ехать в Индию разгадывать суфийскую тайну и искать ответы на всякое мистическое дерьмо, но добрался только до Глочестер-роуд, а эта улица в любом случае не смогла бы вывести его, куда он хотел, и поэтому от затеи пришлось отказаться. Зато ему попался я, на его счастье, потому что в Hawkwind он был единственным амфетаминовым наркоманом – остальные сидели на кислоте – и ему нужен был компаньон.

Я уже видел Hawkwind до этого – хотя и не в самом начале, когда они были известны как Group X. Вся публика на концерте дергалась словно в эпилептическом припадке, все 600 человек повторяли одно и то же движение. Помню, я подумал, - 'Да, я должен играть с ними - я не могу быть одним из зрителей!' Я хотел получить место гитариста. Их лидер-гитарист, Хью Ллойд Лэнгтон (Huw Lloyd Langton), как раз ушел из группы – просто пропал. Они должны были выступать на фестивале в Айл-оф-Уайт (Isle of Wight). Хотя, на самом деле, они играли не на фестивале; они участвовали во внефестивальной программе – надо же поддерживать статус альтернативной группы? И вот сидели они всей компанией вокруг костра, а Хью закинул таблеток восемь кислоты и говорит: 'Пойду прогуляюсь, ребята'. Он скрылся за холмом, и лет пять его никто больше не видел! Вот такие дела творились в Hawkwind – полная свобода действий. Через несколько лет Хью объявился в группе под названием Widowmaker (не путать с проектом 90-го года Ди Снайдера, о котором речь пойдет позже).

Так что я надеялся получить место гитариста, а в итоге стал играть на басу. В самом деле - я начал играть на бас-гитаре с того самого дня, как присоединился к Hawkwind. Это был август 1971. Группа должна была выступить на открытой площадке Поувис-сквер (Powis Square) в Неттинг Хилл Гейт (Netting Hill Gate), а их басист, в то время Дэйв Андерсон (Dave Anderson), так и не появился. Но, как идиот, оставил свой бас в фургоне, тем самым открывая дорогу своему преемнику, не так ли? Словно приглашал кого-то и предлагал ему работу, чем я и не преминул воспользоваться. Очевидно, Дэйв не любил играть на бесплатных фестивалях, таких, как в тот вечер. Ему был нужен стабильный заработок, а группа, между тем, постоянно выступала на всех этих благотворительных шоу. Я помню, как мы играли в защиту 'Сток-ньюинтонской восьмёрки', не знаю, кем ….


ГЛАВА ШЕСТАЯ

Рождённый для скорости (Built for Speed)

 

Я отомстил Hawkwind за своё увольнение. Когда они вернулись в Англию, я украл свою аппаратуру со склада группы. Не помню уже, как я попал туда. Должно быть, кто-то из офиса стащил для меня ключ или что-то в этом роде. Я даже не помню, кто был со мной в тот момент – возможно, Лукас Фокс (Lucas Fox), который барабанил в Motorhead первые несколько месяцев. У него единственного из всех, кого я знал, была машина. Алан Поуэлл застал нас, когда мы как раз закончили грузить аппаратуру в фургон. Забавное совпадение – перед этим я встретил его жену! Он закричал: 'Эй, ты, мудила! Ты думаешь, что вернёшь свой аппарат назад?'. Мы, смеясь, рванули с места, и я заорал: 'Да! Не веришь - спроси у своей жены!'. Не думаю, что он так и поступил, потому что я виделся с ней через неделю и она не упоминала про этот случай.

Также я был занят другим, более важным делом. Две недели после возвращения в Лондон я собирал группу, которая должна была стать Моторхэдом. Мне хотелось нечто вроде MC5, очень уважаемых в андерграунде, плюс что-то от Литтл Ричарда и Hawkwind. И это более-менее получилось. Мы были блюзовой группой, на самом деле. Мы играли рок со скоростью в тысячу миль в час, но его блюзовая основа была очевидна, по крайней мере для нас.

Собрать группу оказалось легко, может, даже слишком легко. За очень короткое время я завербовал гитариста Ларри Уоллиса (Larry Wallis) и барабанщика Лукаса Фокса.

Ларри я уже знал раньше - он был в UFO ещё до того, как они записали первый альбом, и играл в Pink Fairies после ухода Пола Рудольфа (Paul Rudolph), парня, который заменил меня в Hawkwind. Миленькое кровосмешение, а? Вдобавок ко всему, Pink Fairies и Hawkwind часто играли на одной сцене, причём объявлялись, как Pinkwind ('Hawkfairies' - не звучит, не так ли?).

Лукас был представлен мне моей тогдашней соседкой по комнате, девочкой по имени Ирэн Теодору (Irene Theodorou), которую я назвал Распутная Ирэн (Motorcycle Irene), как в песне Moby Grape. Я начал жить с ней ещё до своего последнего турне с Hawkwind. Она не была моей девушкой, только другом, хотя у нас и были некоторые интересные моменты вместе. Она была очень хорошей девчонкой, и хорошим фотографом. Она сделала несколько удачных снимков на заре нашей карьеры. Лукас вился вокруг Ирэн, надеясь трахнуть ее. Ему это так и не удалось, конечно. Он был немного деревенщина, но очень музыкальный парень, действительно, и так как всегда был рядом, и барабанщик, и с машиной, - то оказался весьма кстати. Я не хотел петь; я предпочёл бы, чтобы это делал кто-то другой. Но с этими грёбаными певцами вечно возникают проблемы! Короче говоря, мы никого не нашли, и петь пришлось мне.

Сначала я собирался назвать группу 'Bastard' ('Ублюдок'), такое название в значительной степени отражало моё мироощущение. Но парень, который был нашим менеджером в то время, Дуг Смит (он работал с Hawkwind – это к тому, откуда я знал его) не думал, что это хорошая идея. 'Сомневаюсь, что мы попадём в 'Top of the Pops', называясь Ублюдок', - сказал он. Я подумал, что, наверное, он прав, и решил назвать группу 'Motorhead'. Это имело смысл: 'Motorhead' - так называлась последняя песня, которую я написал для Hawkwind, и к тому же на американском сленге это был синоним 'speedfreak' ('любитель 'спида'), так что всё подходило. И это было всего одно слово; я предпочитаю названия для групп в одно слово – так легче запомнить.

И вот я перекрасил свои усилители из психоделических цветов в строго черный, и история Motorhead началась. Пресса следила за нами - мое увольнение из Hawkwind освещалось во всех британских музыкальных газетах, и все хотели знать, что последует ……


ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Любители пива и скандалисты (Beer Drinkers and Hell Raisers)

 

У нас было только две недели, чтобы записать Overkill, наш второй альбом и первый для Bronze. Однако, учитывая наш студийный опыт, для нас это была уйма времени, - мы всегда записывались очень быстро. И с большим удовольствием. На этот раз это была студия Roundhouse, что находилась рядом с одноименным клубом в северном Лондоне. Джимми Миллер (Jimmy Miller) был превосходен, как и техники Тревор Халлеси (Trevor Hallesy) и Эшли Хоу (Ashley Howe). Overkill должен был стать для Джимми Миллера альбомом-возвращением, каким он и получился. Он плотно сидел на героине (пристрастившись к нему, наверно, ещё во время работы c Rolling Stones) и потерял из-за этого пару лет. Как только Overkill попал в чарты и в итоге достиг 24 места, ему поступила масса предложений, но через несколько месяцев, работая с ним над альбомом Bomber, все с горечью осознали, что он опять сорвался. Сейчас, вспоминая все это, я прихожу к выводу, что он сидел на игле и во время работы над Overkill, потому что начал постоянно опаздывать в студию и придумывать совершенно нелепые оправдания. Вот вам один инцидент, который хорошо демонстрирует его поведение!

В тот день он опоздал на пять часов, и мы все сидели в студии, валяли дурака за тысячу долларов в час, и бормотали: 'Вот козел! Где он торчит?'. Наконец он появился и еще в дверях начал свой рассказ – мы даже не успели сказать: 'Ты ублюдок! Где ты был?' и тому подобное.

- Парни! Парни! Вы не поверите, что случилось! - начал он. - Я вызвал такси, а оно так и не приехало, и мне пришлось вызывать его по новой, а потом мы застряли в сугробе, представьте! А потом у него кончился бензин, и нам пришлось толкать машину до заправки! А потом у неё пропала искра, и пришлось вызвать с заправки другое такси, и я прождал его целую вечность. А потом машина тоже сломалась, и я три часа тащился по снегу! Только посмотрите на мою одежду!

Мы знали, что на самом деле он три минуты валялся в снегу перед входом в студию, так, что даже подштанники промокли – я это видел в окно! Но, во всяком случае, он был веселый парень и хорошо сделал свою работу. И постарался, чтобы она была оригинальной. Храни Господь его душу.

Как обычно, у Motorhead уже было готово несколько новых песен, обкатанных на концертах. Среди них такие, как 'Damage Case', 'No Class', 'I Won't Pay Your Price' и 'Tear Ya Down'. Остальные песни мы написали в студии. 'Козерог' (Capricorn) (кстати, это мой знак зодиака) был написан за одну ночь. Я помню, что соло для него получилось у Эдди во время настройки. Джимми включил запись, пока он дурачился со своей гитарой, и добавил эхо. Когда Эдди настроился и сказал: 'Я готов', Джимми заявил: 'Всё, соло у нас уже есть'. Вот так мы сэкономили немного денег!

'Metropolis' тоже получился очень быстро. Как-то вечером я ходил на 'Metropolis' в кинотеатр Electric Cinema в Портобелло (Portobello), а когда пришел домой, то написал песню за пять минут. Впрочем, в словах нет никакого смысла. Полная тарабарщина:

Метрополис, столкновение миров

Нет никого, кто был бы на твоей стороне

Мне наплевать

Метрополис – нечто новое

Нет никого, кто бы заметил тебя

Мне все равно

Что-нибудь понятно? ….


ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Храни нас в пути (Keep Us on the Road)

 

И вот мы оказались здесь, в Америке, в блаженном неведении, что в Великобритании Motorhead уже достиг своего пика. Мы действительно замечательно проводили время - Эдди и Фил никогда прежде не были в США; мне же всё было знакомо. Но с их помощью я по-новому взглянул на старые вещи. Неуклюжий Фил умудрился проехать через все Штаты без серьёзных травм, - правда, во Флориде его чуть было не убил салат. Они с Эдди, видите ли, привыкли к английским салатам; лист да пара вареных яиц. И вот в ресторане во Флориде они заказали себе по двойному салату – а я не стал им мешать. Я только наблюдал, как официанты прикатили две тележки – целый акр гребаной растительности! Так что Филу и Эдди пришлось с боями пробиваться через это предательское субтропическое болото. Что до меня, то я обошёл траву с овощами с фланга - слишком здоровая пища для таких, как я.

Прежде я не был знаком ни с Оззи (Ozzy), ни с кем-то из его группы, но в этом туре мне выпала такая возможность. Руди Сарзо (Rudy Sarzo) и Томми Элдридж (Tommy Aldridge) - неплохие парни, но они были тихонями. Они были всего лишь, знаете, басист и барабанщик. Ритм-секция, на самом деле, никогда не имеет большого влияния, если группа не принадлежит одному из них. Гитаристом у Оззи был тогда Рэнди Роудс (Randy Rhodes), и он был гораздо заметнее. Кажется, они с Оззи вместе писали песни. Помню, он был крайне слаб в 'Астероидах', и я нещадно обыгрывал его всю дорогу. Я очень дружески относился к Рэнди и с глубокой скорбью воспринял год спустя весть о том, что он погиб в авиационной катастрофе. Однако, должен сказать, что он не был тем гитаристом, каким стал после своей смерти. Та же история, что и с Бобом Калвертом, который более или менее игнорировался в течение всей его жизни, а потом вдруг оказался великим гением. Рэнди был хорошим гитаристом, что и говорить, но не таким большим новатором, каким его стали воспринимать позже. Бог знает, что люди скажут обо мне после моей смерти!

Оззи был (и есть, разумеется) хороший парень. Ненормальный, но хороший. Конечно, трудно оставаться нормальным, когда люди на каждом твоём концерте бросают на сцену голубей со сломанными ногами и крыльями. Случалось, и другие вещи приземлялись к его ногам: лягушки, живые гремучие змеи, голова оленя, голова быка, и все из-за той истории, когда он откусил голову голубю на переговорах с фирмой грамзаписи. Не знаю, как ему удалось продолжить свою карьеру после этого турне. Наверное, приходилось быть постоянно обдолбленным, если никогда не знаешь, что в следующую секунду прилетит в тебя. Теперь понимаете, что творится в душе у этого парня, не так ли?

Для Оззи это было действительно тяжёлое турне с нами. Он чуть не умер в той поездке: он был на вершине своей раздражительности и на самой глубине своего отчаяния, и своим поведением лишь усугублял ситуацию. В начале турне мы постоянно видели его до бесчувствия пьяным, валявшимся на полу. Наконец, его подруга (и позже жена) Шэрон взяла дело в свои руки и всё изменила, и это было замечательно. У меня были потом некоторые проблемы с Шэрон, связанные с коммерческими аспектами нашего бизнеса, но надо отдать ей должное. Вы не услышали бы новых альбомов Оззи Осборна, если бы не Шэрон, и, я думаю, Оззи первый признает это.

Американцы поначалу не знали, как воспринимать Motorhead. Было довольно много ругани на наш счёт, постепенно уменьшавшейся по мере продолжения турне Оззи. Кое-где поняли нас - мы получили хороший приём на побережьях, в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе. Детройт и Чикаго также полюбили нас и до сих пор являются нашими главными гастрольными областями. Штат Огайо тоже был хорош, как и Техас. Об остальных мы в тот первый раз даже не беспокоились - они были полностью сбиты нами с толку. Думаю, большая часть Среднего Запада была скорее напугана нами; большинство ……


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Снова в дурдоме (Back at the Funny Farm)

 

Найти нового гитариста оказалось делом несложным. Не успело выйти интервью в 'Мелоди Мэйкер' (Melody Maker), в котором я упомянул, что мы собираемся пригласить какого-нибудь неизвестного музыканта, как посыпались предложения. Вот так очень быстро мы остановили свой выбор на двух гитаристах.

После прослушивания примерно семи или восьми парней мы с Филом ограничили выбор двумя соперниками. Некоторые из отсеянных тоже были хороши, но не подходили к Motorhead. В итоге Фил Кампбелл (Phil Campbell) и Мик Вёрзел (Пугало) Бёрстон (Mick 'Wurzel' Burston) остались единственными, кого я хотел бы видеть рядом. Я никогда не слышал предыдущую группу Фила Кампбелла, Persian Risk, но, кажется, они записали пару синглов. Они выступали в Лондоне, когда мы устроили прослушивание, и на обратном пути из города он сказал: 'Высадите меня здесь, парни. Мне надо кое с кем поговорить; хочу завести собаку', или соврал что-то вроде этого – действительно, нельзя же сказать, что ты собираешься на прослушивание, не так ли? После такого ты можешь и не добраться, куда хочешь. Фил довольно сильно нервничал, но был настолько уверен в своих способностях, что появился на прослушивании с таким видом, будто уже пришёл на репетицию. Он произнёс пару слов, подключился и пошёл поливать, ускоряясь и тормозя, кружа и взвиваясь, играя всё, что придёт в голову. Если это чем-то напомнит вам маньяка, вы будете правы. Со временем я узнал, насколько полно он этому соответствует. Определенно, легенда Моторхэда стала с ним ярче.

Вёрзел, напротив, когда вошёл - казался явным аутсайдером. Но я уже заранее был расположен к нему из-за письма, которое он прислал. В письме была фотография с глупым выражением лица и записка: 'я слышал, вы ищете неизвестного гитариста. Так вот, - нет никого неизвестнее меня'. Это сразу пришлось мне по сердцу. Однако, когда он пришёл, его колотило от волнения. Вдобавок ко всему, всю дорогу от вокзала он тащил в руках свою гитару и сумку с педалями. И оттянул, конечно, свои руки до колен.

- Вот мой список песен, - сказал он, и лист бумаги дрожал в его руке.

- Да чёрт с ним, давай его сюда! – сказал я, забирая список у него, - Не волнуйся, чувак. Садись, выпей водочки, и всё будет в порядке.

Так что он выпил пару рюмок, а потом сыграл нам, и всё получилось замечательно. Обычно на прослушивании тебе предлагают какую-нибудь тему, и через десять минут ты должен сыграть её, но я в этом не вижу никакого смысла. Если тебе нужен хороший гитарист, дай ему играть то, что он хочет. Вёрзел позже сказал в прессе, что это было самым справедливым прослушиванием в его жизни. И это, очевидно, сработало, потому что он получил работу.

Нам очень понравились и Фил, и Вёрзел. Кстати, они оба наврали о своём возрасте - Вёрзел сказал, что он моложе, а Фил сказал, что старше. (Я единственный, наверное, кто никогда не лжет о своём возрасте). Мы не смогли выбрать из них кого-то одного, поэтому пригласили обоих на повторную встречу. План состоял в том, чтобы устроить между гитаристами сражение и посмотреть, кто из них выйдет победителем. А в утро заключительного прослушивания Филти оставил группу.

Наш менеджер, Дуглас, позвонил мне в девять утра и сообщил: 'Через пять минут я заеду за тобой'.

- Зачем? – спросил я.

- Надо увидеться с Филом Тэйлором, - сказал он, и я сразу понял, что случилось.

Я не особо наблюдал за Филом, но у меня складывалось впечатление, что он действительно не пылал энтузиазмом. Мы не обсуждали причины его ухода, но мне кажется, он захотел считаться серьезным музыкантом, в чём ему, по бытующему мнению, в Heavy Metal было отказано, хотя, если спросить меня, - это полная ерунда. На ……


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

(Не давай им) раздавить тебя ((Don’t let ‘em) grind ya down)

 

Конечно, Motorhead оказался не на каком попало записывающем лейбле. Наш менеджер, Дуглас Смит, убедил нас, что будет лучше, если мы будем работать с его компанией GWR (акроним Грейт-вестерн-роуд (Great Western Road), где был расположен его офис). Так что наши менеджер и фирма грамзаписи работали под одной крышей. К тому же Дуг и его жена также занимались реализацией товаров с символикой группы. Наверное, любой скажет, что это очень нездоровая ситуация - предоставлять менеджменту такую большую власть, но тогда никто и не думал об этом. Вот так, как всегда ничего не зная о состоянии нашего бизнеса, мы ломанулись записывать альбом Orgasmatron.

Orgasmatron был нашим первым полноформатным студийным альбомом за три года, и состав музыкантов, если не считать меня, полностью отличался от состава, записавшего Another Perfect Day, но это нас совершенно не беспокоило. Все четверо за время наших гастрольных туров, прошедших с выхода No Remorse, успели привыкнуть друг к другу. Мы записали альбом за одиннадцать дней, что для Motorhead, как вы уже понимаете, было нормой. Вообще нам тогда очень легко работалось в студии, потому что ребята с огромным энтузиазмом относились к делу. Правда, в первый же день мы немного напугали нашего продюсера Била Ласвелла (Bill Laswell). Я и Пол Хадвен (Paul Hadwen), тогдашний руководитель фан-клуба, пьянствовали в одном баре и увидели в газете объявление 'Fat-O-Grams' – стриптиз на заказ. Мы тут же подумали: 'Это как раз для Фила Кампбелла!' и позвонили туда. Потом поехали в студию с Биллом Ласвеллом и его инженером, Джейсоном Корсаро (Jason Corsaro). Они только что прилетели из Штатов, и совершенно не знали нас – с Биллом я познакомился за полчаса до этого и ничего не сказал о 'Fat-O-Grams'. Так что Билл и Джейсон были простодушными американцами – 'За дело, парни. Получится классно!', и так далее. А в вестибюле студии уже ждала эта крупная дама (позднее Фил сказал, что принял ее за чью-то мать), которая вошла в студию следом за нами с вопросом: 'Кто из вас Фил?'. И Фил сказал: 'Я'. Вау! Толстуха мигом сорвала с себя платье, и, оставшись в тесном бикини с сиськами наружу, запела 'Хэппи бёздэй ту ю!' (вряд ли, конечно, это был его день рождения - но мы ей так сказали!) И она схватила Фила и сунула его голову себе между сиськами – только пучок волос остался торчать между ними! Потом начала хлопать его своими дойками и чуть не сбила его с ног! Это было великолепно! А Ласвелл и Корсаро на всякий случай спрятались за пульт и спрашивали оттуда: 'Что это еще за фигня такая?'. Вот так они познакомились с миром Motorhead.

Как оказалось, Билл прекрасно работал со звуком, но все испортил при микшировании. До его отъезда в Нью-Йорк альбом звучал гораздо лучше, чем когда он привёз его назад. Все мы - наши люди, люди Ласвелла - собрались для первого торжественного прослушивания готового альбома, и наш рекламный агент притащил ящик шампанского, чтобы, как положено, отметить это дело. Orgasmatron оказался - сплошная грязь. Как предполагалось, в 'Ain't My Crime' должна была звучать гармония в четыре голоса, но Билл стёр три из них! Не буду допекать вас остальными 'великими моментами'. Достаточно сказать, что наш рекламный агент незаметно задвинул ногой ящик шампанского под стол, в то время, как менеджер Ласвелла безмятежно пританцовывал у двери. Положение было отчаянное. Я попытался заново смикшировать часть песен, но Билл и Джейсон мне почти не помогали, потому что это был их микс, он им нравился, а тут какой-то настырный музыкант пытается учить их собственному ремеслу... Хорошо, я соглашусь с тем, что в таких вопросах я придирчив, если вы считаете 'придирчивым' желание сделать достойную работу!

Название альбома Orgasmatron родилось у меня не сразу. Рабочее название альбома было 'Riding with the Driver' (каждый студийный альбом Motorhead, кроме диска …….


ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Город ангелов (Angel City)

 

Самой большой новостью в 1990 году, что касается меня, был мой переезд в Америку. Этот переезд я начал планировать еще в 1989, но когда через несколько месяцев это, наконец, случилось, все произошло быстро – вот я в Лондоне, а в следующее мгновение уже в Западном Голливуде, иду по бульвару Сансет-стрип из 'Rainbow'. 'Rainbow', для тех, кто не в курсе, это самый старый рок-н-ролльный бар в Голливуде и мой второй дом – к тому же он расположен всего в двух кварталах от моего дома!

Но моему переселению предшествовала масса событий. Я сыграл маленькую роль в очередной серии 'Comic Strip', 'Южноатлантические Налетчики' (South Atlantic Raiders). Это была пародия на войну на Фолклендских островах, и мне отводилась роль какого-то сержанта. Я всего-навсего должен был сказать несколько фраз с ужасным испанским акцентом, а потом упасть на вонючий матрац! Подходящий для меня образ? Я также сыграл водителя речного такси в кинофильме под названием 'Hardware'. Это было утомительно. Режиссер фильма возомнил себя демонической натурой и из-за этого страдали все. Я ждал своей очереди весь день, и ребята сделали ужасную ошибку, сразу дав мне бутылку виски, – эта бутылка должна была быть у меня по сценарию, но они передали ее мне, как только я пришел на съёмочную площадку. Так что когда начали снимать мою сцену, я уже был пьяный, усталый и взвинченный. Мне тогда заплатили авансом, но сама съемка, как я уже сказал, была чертовски скучной. А вот что было интересно, так это когда Мик Грин (Mick Green) - гитарист одной из моих любимых групп шестидесятых и семидесятых, The Pirates – попросил меня записаться с ним, и я, конечно, согласился. Мы записали 'Blue Suede Shoes', эта песня потом попала на благотворительный альбом газеты Нью Мюзикл Экспресс с каверами элвисовских песен. Там мы выступили под именем Lemmy and the Upsetters. Впоследствии эта вещица вышла на сингле, а на обратной стороне была наша с Миком песня 'Paradise'. Мне очень понравилось работать с Миком - он - один из моих любимых музыкантов. Люди сегодня не знают об этом, но тогда, в начале шестидесятых, он был легендарен, как Клэптон и Джеф Бек (Jeff Beck). Просто Мику не так повезло.

И, разумеется, я не мог надолго оставить Motorhead без гастролей. Во время британского турне один подросток перед сценой плюнул в меня и попал на мою гитару. Я ненавижу подобные выходки, поэтому вышел на край сцены и сказал: 'Смотри!', стёр рукой плевок и вытер руку о свои волосы: 'Волосы я вымою сегодня вечером, а ты и завтра останешься засранцем!'. Толпа бурно отреагировала, это даже попало в цитаты, но на самом деле я взял эту реплику у Уинстона Черчилля. Он был на званом обеде, и какая-то женщина заявила ему, 'Вы пьяны, сэр'. 'Да, мадам, - ответил он, - но вы некрасивы, а я завтра буду трезвым'. Разве не круто? Кто сказал, что история скучная штука?

Я перебрался в Штаты после европейского турне. Всё устроил Фил Карсон. Его люди нашли квартиру, и я переехал в нее в начале июня. Остальная часть группы осталась в Англии, но мое проживание на другом континенте ничего не меняло. Не могу сказать, что мы постоянно тусовались вместе, потому что когда ты по полгода торчишь с кем-то в одном автобусе, уже не захочешь общаться с этими людьми в свое свободное время. И примерно в то же время Вёрзел начал ненавидеть Америку. Может быть, с его стороны это была такая ревность – трудно сказать. Американская жизнь не стала для меня каким-то откровением, поскольку я, так или иначе, уже бывал в Штатах. Я только не до конца понимал, насколько коррумпировано американское правительство и насколько прогнила сама государственная система, впрочем, это болезни любой страны. И проявления расизма здесь куда откровенней, чем в Англии - там эта проблема не стоит настолько остро. Но здесь я могу пристроить к своему дому бакалейную лавку, и к покупателям здесь относятся гораздо обходительней и не решают за них, что им нужно, а что нет. ……


ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Мы – Motorhead (We are Motorhead)

 

Как вы можете догадаться, меня не опечалило расставание с Sony. Мы бывали и в худших ситуациях. Подобные вещи меня вообще не беспокоят, – надо просто продолжать двигаться вперёд, и все уладится само собой. Так было всегда. Нельзя поддаваться панике и унынию; надо верить в себя, и тогда обязательно найдутся люди, которые признают тебя заслуживающим внимания и ты достигнешь желаемого. Если ты ноешь о своих неудачах, кому ты нужен?

Так что после разрыва с Sony мы продолжали делать то же, что и всегда – выступали с концертами. Незадолго до того, как мы были уволены, мы отыграли примерно пять концертов с Оззи Осборном и Alice in Chains. Оззи проводил один из его так называемых 'прощальных' туров – как будто он когда-нибудь действительно собирается на пенсию! Он бы, к чертям, сошёл с ума, если бы удалился на покой! Оззи - один из самых харизматичных исполнителей в мире; его дело - его сущность. Лишите его этого и он просто свихнётся. Если бы он мог видеть себя со стороны, как его видят другие, он бы никогда не заикался об отставке. Однажды, конечно, ему придётся остановиться, но только когда он не сможет больше ходить. В общем, мы отыграли только несколько из тех 'прощальных' шоу и затем нас сняли с программы тура, потому что пришло время наших запланированных концертов с Guns N' Roses и Metallica. Выходить первыми не очень престижно, если честно, но с тех пор, как нам пришлось играть перед Alice in Chains, меня это не волнует.

Мы также сделали несколько записей. В фильме Клайва Баркера (Clive Barker) 'Восставшие из Ада III: Ад на Земле' (Hellraiser III: Hell on Earth) есть пара наших песен – 'Hellraiser' (наверное, не удивительно?) и 'Hell on Earth', которые были записаны за один сеанс. В дополнение к этому мы записали 'Born to Raise Hell', в которой я пел вместе с Айсом Ти (Ice T) и Витфилдом Крейном (Whitfield Crane), вокалистом группы Ugly Kid Joe (он хороший парень... теперь! Привет, Вит!). Последняя песня была записана в последние минуты нашего студийного времени, она звучит в финальных титрах фильма, но не попала на саундтрек-альбом. Мы даже сняли клип для 'Hellraiser', но Sony, конечно, не финансировала его – несомненно, это вполне нормально для компании, активно занимающейся кинопроизводством. Так что вы можете убедиться, что наша карьера не полностью зависела от Sony (и слава Богу!).

Позже мы отыграли несколько концертов в Аргентине и Бразилии, с Alice in Chains в первом отделении. В некоторых латиноамериканских странах жизнь течет вне закона, и порой действительно приходится опасаться за свою задницу. За год до этого, будучи с концертами в Бразилии, мы были приглашены в гости к сыну Президента, и по пути к его дому нас пытались повязать местные копы. Это - основной источник дохода для них; арестовывать людей вроде нас и затем освобождать за огромный выкуп. Разумеется, все рок-группы чрезвычайно богаты – ха-ха! Тогда мы играли с Iron Maiden и Skid Row и после того, как закончили, мы вышли к автостоянке, и вся охрана собралась вокруг фургона, который должен был доставить нас к гостинице, а один из копов что-то делал внутри него с одним из сидений. Он вышел, и, увидев его бегающие глаза, я подумал - 'Твою мать!', поэтому повернулся к своим парням, сказал: 'Никому не входить в гребаный фургон!' и стал настаивать, чтобы нам дали другой. Парень принялся утверждать, что других фургонов нет, и я сказал, 'Тогда мы останемся ночевать здесь. Я буду спать в гримерке. Устраивает?'. Другой фургон всё-таки нашёлся, мы заехали за нашими людьми, остававшимися в гостинице, и направились к дому президентского сына. Ярдов через десять - что ты будешь делать! - мы обнаружили копа у нас на хвосте. Парень остановил нас, высадил всех и сразу начал обыскивать то самое сиденье. Там, разумеется, ничего не было, и он растерялся! Начал задавать какие-то глупые вопросы, 'Сколько лет этим девочкам?'


ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Прекрасный Новый Мир (Brave new World)

 

Что сказать вам ещё? Привет всем и добро пожаловать в конец книги. Поскольку мы дошли до предела, я буду краток.

На основе личного опыта я обнаружил, что все люди делятся на два типа: на тех, кто за вас, и на тех, кто против. Учитесь различать их, поскольку легко можно перепутать.

Второе; кажется, наш прекрасный новый мир становится всё менее терпимым, духовным и образованным, в отличие от того, каким он был в мои молодые годы; конечно, нам всем свойственно чувство ностальгии, но это другой случай... Унаследованная ненависть (то есть та ненависть, к которой нас приучили наши родители) - не только глупа, но и разрушительна, – зачем же возводить ненависть в смысл жизни? Похоже, я этого совершенно не понимаю.

И последнее (просто хороший совет); - покупайте наши альбомы. Вы не пожалеете!

С любовью,

Лем

Март 2003


Ветка Форума для обсуждения


  Назад




Рекомендуем посетить сайты партнеров:

Реклама на сайте
Реклама новосибирск сауны

MF-B 1998-2017: при цитировании ссылка на сайт Das ist Motorhead обязательна.